« 27 »  03  20 15 г.




Стихи про парк отдыха

Дождь прошел в парке отдыха, и не передать, как сильно благоухает сирень в этот весенний день. Сесть на трамвай 10-й, выйти, пройти под аркой сталинской: все как было, было давным-давно. Здесь меня брали за руку, тут поднимали на руки, в открытом кинотеатре показывали кино. Про стихи про парк отдыха же самые чувства показывало искусство, про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках. И бесконечность прошлого, высвеченного тускло, очень мешает грядущему обрести размах. От ностальгии или сдуру и спьяну можно подняться превыше сосен, до самого неба на колесе обозренья, но понять невозможно: то ли войны еще не было, то ли была война. Всё в черно-белом цвете, ходят с мамами дети, плохой репродуктор что-то победоносно поет. Как долго я жил на свете, как переносил все эти сердцебиенья, слезы, и даже наоборот. О, если б ты знала, как мне одиноко с тобой… Как мне одиноко, и как это лучше сказать: с какого урока в какое кино убежать? С какой перемены в каком направленье уйти? Со сцены, со сцены, со сцены, со сцены сойти. Меж правдою и вымыслом слоняться по облетевшим листьям сентября. Скамейку выбирая, по аллеям шататься, ту, которой навсегда мы прошлое и будущее склеим. Уйдем, вернемся именно сюда. Как я любил унылые картины, посмертные осенние штрихи, где в синих лужах ягоды рябины, и с середины пишутся стихи. Поскольку их начало отзвучало, на память не оставив ничего. Как стихи про парк отдыха по карнизу отстучало, а может, просто не было его. Но стихи про парк отдыха был, хотя бы для порядку, что проводил ладонью по лицу, молчал, стихи записывал в тетрадку, в которых строчки двигались к концу. Этот город, который четче, чем полуночный кошмар. Здесь моя и проходит жизнь с полуночи и до утра. В кабаках ходят-бродят прожектора. В кабаке твои губы ярче ягод на том берегу. И белей твои зубы тех жемчужин на талом снегу. Взор твой ярок и влажен, как чужой и неискренний дар. И твой спутник не важен в свете всех светофоров и фар. Ну-ка, стрелку положим, станем тонкою струйкой огня, чтоб не стало, положим, ни тебя, ни меня. Ни тебя, ни меня, ни голубого дождя из-под шин - в голубое сиянье милицейских машин. Рассказывай, моя подруга, тебе, наверно, сотня лет, прошла через какие руки, чей украшала кабинет? Торговца, сыщика, чекиста - ведь очень даже может быть, отнюдь не все с тобою стихи про парк отдыха и этих пятен не отмыть. Покуда литеры стучали, каретка сонная плыла, в полупустом полуподвале вершились темные дела. Тень на стене чернее сажи росла и, уменьшаясь вновь, не перешагивала даже через запекшуюся кровь. И шла по мраморному маршу под освещеньем в тыщу ватт заплаканная секретарша, ломая горький шоколад. Промышленной зоны красивый и первый певец сидит на газоне, традиции новой отец. Он курит неспешно, он не говорит ничего прижались к стихи про парк отдыха его печально и нежно козлёнок с барашкоми слёз его очи полны. Венок из ромашек, спортивные, в общем, штаны, кроссовки и майка — короче, одет без затей, чтоб было не жалко отдать эти вещи в музей. Следит за погрузкой песка на раздолбанный ЗИЛ стихи про парк отдыха приёмный, но любящий сын поэзии русской. Через пять или шесть остановок стихи про парк отдыха в восьмидесятые годы: слева — фабрики, справа — заводы, не тушуйся, закуривай, что ты. Что ты мямлишь скептически, типа это всё из набоковской прозы, он барчук, мы с тобою отбросы, улыбнись, на лице твоём слёзы. Это наша с тобой остановка: там — плакаты, а там — транспаранты, небо синее, красные банты, чьи-то похороны, музыканты. Подыграй на зубах этим дядям и отчаль под красивые звуки, куртка кожаная, руки в брюки, да по улочке вечной разлуки. Да по улице вечной печали в дом родимый, сливаясь с закатом, одиночеством, сном, листопадом, возвращайся убитым солдатом. И облака — и стихи про парк отдыха с тобою снова — летят над головою, добрый день! День добрый, это наша остановка, знакомый по бессоннице пейзаж. Кондуктор, на руке татуировка не «твой навеки», а «бессменно Ваш». С окурком «Примы» я на первом плане, хотя меня давно в помине нет. Мне восемнадцать лет, в моём кармане отвёртка, зажигалка и кастет. То за руку здороваясь, то просто кивая подвернувшейся шпане, с короткой стрижкой, небольшого роста, как верно вспоминают обо мне, перехожу по лужам переулок: что, Муза, тушь растёрла по щекам? Я для тебя стихи про парк отдыха цветы у чурок, и никому тебя я не отдам. Я мир швырну к ногам твоим, ребёнок, и мы с тобой простимся навсегда, красавица, когда крупье-подонок кивнёт амбалам в троечках, когда, весь выигрыш поставивший на слово, я проиграю, и в последний раз свернёт трамвай на улицу Титова, где ты стоишь и слёзы льёшь из глаз. Элегия Благодарю за каждую дождинку. Неотразимой музыке былого подстукивать на пишущей машинке — она пройдёт, начнётся снова. Она начнётся снова, я начну стучать по чёрным клавишам в надежде, что вот чуть-чуть, и будет всё, как прежде, что, чёрт возьми, я прошлое верну. Пусть даже так: меня не будет в нём, в том прошлом, только чтоб без остановки лил дождь, и на трамвайной остановке сама Любовь стояла под дождём в коротком платье летнем, без зонта, скрестив надменно ручки на груди, стихи про парк отдыха скорлупкою от семечки стихи про парк отдыха рта. «Olympia» — машинка, «KYM» — бумага Такой-то год, такое-то число. Как запросто родиться человеком, особенно собою. Он выставлял в окошко радиолу, и музыка играла. Он выходил во двор по пояс голый и начинал сначала о том, о сём, о Ивделе, Стихи про парк отдыха, он отвечал за слово, и закурить давал, его любили, и пела Пугачёва. Про розы, розы, розы, розы, розы. Не пожимай плечами, а оглянись и улыбнись сквозь слёзы: нас смерти обучали в пустом дворе под вопли радиолы. И этой сложной теме верны, мы до сих пор, сбежав из школы, в тенИ стоим там, тЕни. Гремят КамАЗы, и дымят заводы. Локальный Стикс колышет нечистоты. Я раздаю прохожим сигареты и улыбаюсь, и даю советы, и прикурить даю. У бездны на краю твой белый бант плывёт на синем стихи про парк отдыха. И сушатся на каждом на балконе то майка, то пальто, то неизвестно что. Папаша твой зовёт тебя, подруга, грозит тебе и матерится, сука, е…ый пидарас, в окно увидев нас. Когда ударят трубы, и старый боров выдохнет стихи про парк отдыха зубы за именем моим зеленоватый дым. Подкравшись со спины, двумя руками закрыв глаза мои под облаками, дыханье затая, спроси меня: кто я? И будет музыка, и грянут трубы, и первый снег мои засыплет губы и мёртвые цветы. Гриша-поросёнок выходит во двор, в правой руке топор. Развязно со всех сторон обступает его народ. Забирают топор, говорят «ну вот! », бьют коленом в живот. И женщина хрипло кричит из окна: они же его убьют. А во дворе весна. Ну, пока, молодость, говорю, прощай. Тусклой звездой освещай мой путь. Всё, стихи про парк отдыха помнить не обещай, сниться не позабудь. Не печалься и не грусти. Если в чём виноват, прости. Пусть вечно будет твоё лицо освещено весной. Плевать, если знаешь, что было со мной, что будет со мной. Вырубается музыка, как музыкант ни старается. Фонари стихи про парк отдыха горят, как ни кроет их матом электрик, браток. На глазах, перед зеркалом стоя, дурнеет красавица. Виноват, господа, не учёл, но она продолжается, всё к чертям полетело, а что называется мной, то идёт по осенней аллее, и ветер свистит-надрывается, и клубится листва за моею спиной. Считалочка Пани-горе, тук-тук, это Ваш давний друг, пан Борис на стихи про парк отдыха от рубахи до брюк, от котелка, нет, кепочки — до штиблет, семечек, макинтоша, трости и сигарет, я стучу в Ваш дом с обескровленным ртом, чтоб приобресть у Вас маузер, остальное — потом. Звоном тишину сопровождают, но стоит такая стихи про парк отдыха, словно где-то чётко понимают, будто чья-то участь решена. Этот звон растягивая, снова стягивая, можно разглядеть музыку, забыться, вставить слово, про себя печальное напеть. Про звезду осеннюю, дорогу, синие пустые небеса, про цыганку на пути к острогу, про чужие чёрные глаза. И глаза закрытые Артёма видят сон о том, что навсегда я пришёл и не уйду из дома… И горит осенняя звезда. Вышел месяц из тумана — и на много лет над могилою Романа синий-синий свет. Свет печальный синий-синий, лёгкий, неземной над Свердловском, над Россией, даже надо мной. Я свернул к тебе от скуки, было по пути, с папироской, руки в брюки, говорю: прости. Там, на ангельском допросе всякий виноват, за фитюли-папиросы не сдавай ребят. А не-то, Роман, под звуки золотой трубы за спины закрутят руки ангелы, жлобы. В лица наши до рассвета наведут огни, отвезут туда, где это делают они. Так и мы сойдём с экрана, не молчи в ответ. Над могилою Романа только синий свет. С кем мы воевали? Что найду я на твоей могиле, кроме «жили-были»? Жили-были, били неустанно Лёху-таракана. Это жили, что ли, поживали? Это в допотопном кинозале, где говно казали, плюнул ты, ушёл, а я остался до конца сеанса. Пялюсь на экран дебил дебилом. Мне б к родным могилам просквозить, Серёга, хлопнув дверью, тенью в нашем сквере. Он рек мне, змий, на солнце очи щуря: вот ты поэт, а я зелёный змей, закуривай, присядь со мною, керя, водяру пей; там наверху вертлявые драконы пускают дым, беснуются — скоты, стихи про парк отдыха в свои промышленные зоны, давай на «ты». Ступай, он рек, вали и жги глаголом сердца людей, простых Марусь и Вась, раз в месяц наливаясь алкоголем, неделю квась. Так он сказал, и вот я здесь, ребята, в дурацком парке радуюсь цветам и девушкам, а им того и надо, что я не там. Завидуешь мне, зависть — это дурно, а между тем есть чему позавидовать, мальчик, на самом деле — я пил, я беседовал запросто с героем его поэм в выдуманном им городе, в придуманном им отеле. Ай, стареющий мальчик, мне, эпигону, мне выпало такое счастье, отпетому стихи про парк отдыха, любящему «Пушторг» и «Лошади в океане» — ангел с отбитым крылом под синим дождём в окне. Ведь я заслужил это, не правда ли, сделал шаг, отравил себя музыкой, улицами, алкоголем, небом и северным морем. «Вы» говори, дурак, тому, кто зачислен к мёртвым, а из живых уволен. Вот иду я: девушка с веслом слева, а с ядром справа, время встало и стоит, а листва летит. Все аттракционы на замке, никого вокруг, только слышен где-то вдалеке стихи про парк отдыха, друг. Что поёт он, чёрт его поймёт, что и пел всегда: что любовь пройдёт, и жизнь пройдёт, пролетят года. Я сюда глубоким стариком некогда вернусь, погляжу на небо, а потом по листве пройдусь. Что любовь пройдёт, и жизнь пройдёт, вяло подпою, ни о ком не вспомню, старый чёрт, бездны на краю.




Оксана Аксеновская

Фотоконкурс «Русская зима» Внимание!